Неточные совпадения
И я, в
закон себе вменяя
Страстей единый произвол,
С толпою чувства разделяя,
Я музу резвую привел
На шум пиров и буйных споров,
Грозы полуночных дозоров;
И к ним в безумные пиры
Она несла свои дары
И как вакханочка резвилась,
За чашей
пела для гостей,
И молодежь минувших дней
За нею буйно волочилась,
А я гордился меж друзей
Подругой ветреной моей.
Я
был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И far niente мой
закон.
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы:
Читаю мало, долго сплю,
Летучей славы не ловлю.
Не так ли я в
былые годы
Провел в бездействии, в тени
Мои счастливейшие дни?
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не
было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл
был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и скряга не в силах преступить его
законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
— Деревушки нет, а я перееду в город. Все же равно это
было нужно сделать не для себя, а для детей. Им нужны
будут учителя
закону божию, музыке, танцеванью. Ведь в деревне нельзя достать.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что ни
есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый
закон, а не под власть какого человека.
Ясно только одно, что порядок зарождения людей, всех этих разрядов и подразделений, должно
быть весьма верно и точно определен каким-нибудь
законом природы.
Он по
закону природы у меня не убежит, хотя бы даже и
было куда убежать.
Тут
была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, — по которой люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных людей, то
есть на таких людей, для которых, по их высокому положению,
закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют
законы остальным людям, материалу-то, сору-то.
Наполеонами и так далее, все до единого
были преступниками, уже тем одним, что, давая новый
закон, тем самым нарушали древний, свято чтимый обществом и от отцов перешедший, и, уж конечно, не останавливались и перед кровью, если только кровь (иногда совсем невинная и доблестно пролитая за древний
закон) могла им помочь.
Она именно состоит в том, что люди, по
закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то
есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то
есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово.
Но определенный
закон непременно
есть и должен
быть; тут не может
быть случая.
Одним словом, если припомните, проводится некоторый намек на то, что существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые могут… то
есть не то что могут, а полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления, и что для них будто бы и
закон не писан.
Раскольников, говоря это, хоть и смотрел на Соню, но уж не заботился более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он
был в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения в виде вопросов и ответов.] стал его верой и
законом.
На всё свои
законы есть...
Зови меня вандалом:
Я это имя заслужил.
Людьми пустыми дорожил!
Сам бредил целый век обедом или балом!
Об детях забывал! обманывал жену!
Играл! проигрывал! в опеку взят указом!
Танцо́вщицу держал! и не одну:
Трех разом!
Пил мертвую! не спал ночей по девяти!
Всё отвергал:
законы! совесть! веру!
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы великий
был грех, потому что мы клялись по
закону нашему.
Сам с своими козаками производил над ними расправу и положил себе правилом, что в трех случаях всегда следует взяться за саблю, именно: когда комиссары [Комиссары — польские сборщики податей.] не уважили в чем старшин и стояли пред ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского
закона и, наконец, когда враги
были бусурманы и турки, против которых он считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства.
— Хоть оно и не в
законе, чтобы сказать какое возражение, когда говорит кошевой перед лицом всего войска, да дело не так
было, так нужно сказать.
В ком
есть и совесть, и
закон,
Тот не укра́дет, не обманет,
В какой бы ну́жде ни
был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут
закон. Так и
быть, кум, скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог, не сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа знала.
Ольга спрашивала у тетки советов не как у авторитета, которого приговор должен
быть законом для нее, а так, как бы спросила совета у всякой другой, более ее опытной женщины.
У него не
было и того дилетантизма, который любит порыскать в области чудесного или подонкихотствовать в поле догадок и открытий за тысячу лет вперед. Он упрямо останавливался у порога тайны, не обнаруживая ни веры ребенка, ни сомнения фата, а ожидал появления
закона, а с ним и ключа к ней.
Чуждо
будет гражданам ремесло, рукоделие скончает свое прилежание и рачительность, торговля иссякнет в источнике своем, богатство уступит место скаредной нищете, великолепнейшие здания обветшают,
законы затмятся и порастут недействительностию.
Понеже добродетель
есть вершина деяний человеческих, то исполнение ее ничем не долженствует
быть препинаемо. Небреги обычаев и нравов, небреги
закона гражданского и священного, столь святыя в обществе вещи, буде исполнение оных отлучает тебя от добродетели. Не дерзай николи нарушения ее прикрывати робостию благоразумия. Благоденствен без нее
будешь во внешности, но блажен николи.
В христианском
законе брак
есть таинство, в гражданском — соглашение или договор.
В
законе никого бранить не велено, и всякому свобода
есть жаловаться.
Неравенством лет нарушается единый из первейших
законов природы; то может ли положительной
закон быть тверд, если основания не имеет в естественности?
В то мгновение, когда он потакал насилию своих сыновей, когда он к болезни сердечной супругов присовокуплял поругание, когда на казнь подвигался, видя сопротивление своему адскому властвованию, — тогда
закон, стрегущий гражданина,
был в отдаленности, и власть его тогда
была неощутительна; тогда возрождался
закон природы, и власть обиженного гражданина, неотъемлемая
законом положительным в обиде его, приходила в действительность; и крестьяне, убившие зверского асессора, в
законе обвинения не имеют.
Не дерзай никогда исполнять обычая в предосуждение
закона.
Закон, каков ни худ,
есть связь общества. И если бы сам государь велел тебе нарушить
закон, не повинуйся ему, ибо он заблуждает себе и обществу во вред. Да уничтожит
закон, яко же нарушение оного повелевает, тогда повинуйся, ибо в России государь
есть источник
законов.
и пр.; изображается
закон в виде божества во храме, коего стражи
суть истина и правосудие.
Но что ж претит моей свободе?
Желаньям зрю везде предел;
Возникла обща власть в народе,
Соборный всех властей удел.
Ей общество во всем послушно,
Повсюду с ней единодушно.
Для пользы общей нет препон.
Во власти всех своей зрю долю,
Свою творю, творя всех волю, —
Вот что
есть в обществе
закон.
Муж и жена в обществе
суть два гражданина, делающие договор, в
законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего
закона сожития и основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Властитель первый в обществе
есть закон; ибо он для всех один.
Я видел (да и может ли
быть иначе), что
закон судит о деяниях, не касаяся причин, оные производивших.
Если в обществе нравы и обычаи не противны
закону, если
закон не полагает добродетели преткновений в ее шествии, то исполнение правил общежития
есть легко.
Когда все
будет в порядке, когда решения всегда
будут в
законе, когда
закон основан
будет на истине и заклеплется удручение, тогда разве, тогда личность может сделать разврат.
Гонения делали мучеников; жестокость
была подпорою самого христианского
закона.
Буллу свою начинает он жалобою на диавола, который куколь сеет во пшенице, и говорит: «Узнав, что посредством сказанного искусства многие книги и сочинения, в разных частях света, наипаче в Кельне, Майнце, Триере, Магдебурге напечатанные, содержат в себе разные заблуждения, учения пагубные, христианскому
закону враждебные, и ныне еще в некоторых местах печатаются, желая без отлагательства предварить сей ненавистной язве, всем и каждому сказанного искусства печатникам и к ним принадлежащим и всем, кто в печатном деле обращается в помянутых областях, под наказанием проклятия и денежныя пени, определяемой и взыскиваемой почтенными братиями нашими, Кельнским, Майнцким, Триерским и Магдебургским архиепископами или их наместниками в областях, их, в пользу апостольской камеры, апостольскою властию наистрожайше запрещаем, чтобы не дерзали книг, сочинений или писаний печатать или отдавать в печать без доклада вышесказанным архиепископам или наместникам и без их особливого и точного безденежно испрошенного дозволения; их же совесть обременяем, да прежде, нежели дадут таковое дозволение, назначенное к печатанию прилежно рассмотрят или чрез ученых и православных велят рассмотреть и да прилежно пекутся, чтобы не
было печатано противного вере православной, безбожное и соблазн производящего».
Ответствовал он: сии
суть таинства
закона; и нужно
было, да сотворю сотворенное и их познаю.
На вече весь течет народ;
Престол чугунный разрушает,
Самсон как древле сотрясает
Исполненный коварств чертог;
Законом строит твердь природы,
Велик, велик ты, дух свободы,
Зиждителен, как сам
есть бог!
Таков
есть закон природы: из мучительства рождается вольность, из вольности рабство…
Се
есть закон природы, если гражданские
законы от него удалятся, то производят всегда урода.
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. «Я тебя, — говорит, — не
буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено
законом, а вот ты у меня, любезный,
поешь селедки!»
Она оставляла жизнь без сожаления, не боялась смерти и приняла ее как благо. Часто это говорят, но как редко действительно бывает! Наталья Савишна могла не бояться смерти, потому что она умирала с непоколебимою верою и исполнив
закон Евангелия. Вся жизнь ее
была чистая, бескорыстная любовь и самоотвержение.
— Но в том и вопрос, — перебил своим басом Песцов, который всегда торопился говорить и, казалось, всегда всю душу полагал на то, о чем он говорил, — в чем полагать высшее развитие? Англичане, Французы, Немцы — кто стоит на высшей степени развития? Кто
будет национализовать один другого? Мы видим, что Рейн офранцузился, а Немцы не ниже стоят! — кричал он. — Тут
есть другой
закон!
— Я полагаю, что жалованье
есть плата за товар, и оно должно подлежать
закону требованья и предложенья.
— То мы вне
закона: рента ничего для нас не объяснит, а, напротив, запутает. Нет, вы скажите, как учение о ренте может
быть…
Он видел, что сложные условия жизни, в которых он находился, не допускали возможности тех грубых доказательств, которых требовал
закон для уличения преступности жены; видел то, что известная утонченность этой жизни не допускала и применения этих доказательств, если б они и
были, что применение этих доказательств уронило бы его в общественном мнении более, чем ее.
Толпа раздалась, чтобы дать дорогу подходившему к столу Сергею Ивановичу. Сергей Иванович, выждав окончания речи ядовитого дворянина, сказал, что ему кажется, что вернее всего
было бы справиться со статьей
закона, и попросил секретаря найти статью. В статье
было сказано, что в случае разногласия надо баллотировать.